Он поднял голову и отложил бумаги, на которых делал какие-то пометки.

– Мария! Рад вас видеть.

– Неужели это вы? – Она была растеряна.

– Вас что-то смущает? – Он ободряюще улыбнулся, указывая на кресло, и широкая улыбка вернула его лицу знакомое Марии обаяние. – Присаживайтесь.

Она огляделась. Возле стены стояли четыре античные скульптуры – обнажённые атлеты, высеченные из белого мрамора. Справа от стола Рейтера виднелся бюст Адольфа Гитлера из чёрного камня на гранитной подставке в виде небольшой дорической колонны. По стенам были развешаны картины кисти голландских живописцев в массивных золочёных багетах.

– Теперь нет, не смущает, – отозвалась Мария.

– По вашим глазам я вижу, что вы озадачены.

– Меня… насторожило это здание. Всё так помпезно и… жутковато.

– Жутковато? По-моему, здесь всё очень красиво, элегантно.

– Не спорю. Но холодно.

– Строгость всегда холодна. Вы же работаете в Бюро радиовещания. Разве там по-другому?

– Да, там всё совсем иначе. Здание простенькое, да и сама обстановка суетливая, напоминает сумасшедший дом, всё делается в спешке, надо уложиться в расписание радиопередач… Постойте, откуда вы знаете, где я работаю?

– Мы должны знать то, что должны, – спокойно ответил Рейтер.

– Вы навели справки обо мне? – Она почувствовала себя уязвлённой.

– У меня есть исчерпывающая информация о вас. Вы родились в 1910 году в Санкт-Петербурге, покинули Россию в 1919 году. Ваша семья происходит из старинного германского рода Фюрстернбергов, что меня очень радует. После большевистского переворота в России ваш отец служил в Добровольческой армии, попал в плен и был расстрелян чекистами. Долгое время вы с матерью жили в Варшаве, затем перебрались в Париж. Последний год провели в Голландии, а четыре месяца назад приехали в Германию. Вам только что исполнилось тридцать лет, некоторое время вы были замужем, но разошлись, он остался в Париже. В настоящее время вы почти не имеете средств к существованию. Приехав в Берлин, вы хотели было устроиться на работу в американское посольство, но ваши друзья отсоветовали, сказав, что тогда вы попадёте под «колпак» гестапо.