– Но если сердце не бьётся, то оно не выделяет никакой энергии, – заметил Рейтер, оглядывая стоявших перед ним сотрудников, и его глаза задержались на Герде.

– Да. Поэтому мы нашли способ, как добираться до него скорее, – продолжал Людвиг.

– Какая здесь всё-таки ужасная акустика. – Рейтер поморщился. – Итак, что вам удалось выяснить?

– Мы укладываем жертву на алтарь таким образом, чтобы верхняя часть туловища была запрокинута как можно дальше. Грудина выгибается, и надрез делается под рёбрами. Через такое отверстие легко достать сердце. Хотите взглянуть, штандартенфюрер?

– Мне сегодня не до зрелищ. – Карл Рейтер чуть дёрнул щекой. – А что с излучениями? Какие результаты?

– Штандартенфюрер, у нас нет подходящей аппаратуры, – неуверенно сказал Брегер. – Боюсь, наши приборы не способны обнаружить энергию, которую мы пытаемся зафиксировать. Это слишком тонкая материя. Мы ничего не добьёмся, если будем продолжать в том же духе.

– Приборы, приборы… Всё бы вам на приборы валить.

Рейтер медленно прошёл к центру зала и остановился перед металлическим столиком на колёсиках, где лежали вырезанные сердца. Его брови выразительно поднялись.

– Это что такое, гауптштурмфюрер?

– Простите, штандартенфюрер, я не понимаю, о чём речь, – растерялся Людвиг Брегер.

– Что за преступная расточительность? Вы просто выбрасываете материал! Почему не заспиртовываете? Это всё может пригодиться для самых разных нужд, Брегер! Что вы позволяете себе, гауптштурмфюрер! О несовершенстве нашего оснащения можно говорить без конца, для этого не требуется большого ума! А вот о деле подумать у вас, как я вижу, не хватает ума! Разве вы не видите, что у вас зазря пропадает материал? – Рейтер снова указал пальцем на столик с вырезанными сердцами.