Картье (бельгийский дипломат): Здесь совсем как в довоенные времена!

Неустановленное лицо: Бросьте! В довоенные времена все чувствовали спокойствие. Сейчас каждый сжимается от страха, даже нащупывая в своём кармане дипломатический паспорт.

Хольман: Вы преувеличиваете.

Неустановленное лицо: Фройляйн, вы слишком наивны. Или же вы живёте в тепличных условиях, если позволяете себе думать так.

Хольман: Я думаю так, как вижу. Германия строит новое общество и делает это без детского сюсюканья.

Картье: Простите, фройляйн, вы – член НСДАП?

Хольман: Да, и горжусь этим!

Картье: Что ж, вы сами дали себе характеристику. В вас говорит не разум, а партийный фанатизм.

Хольман: А в вас говорит обыкновенная враждебность к идеям, которые вы не в силах понять!

В ту минуту подошёл штандартенфюрер Рейтер. Он взял под руку Хольман и отвёл её в сторону.

Рейтер: Держи себя в руках, Герда. Мы не на партийном собрании и не в кругу соратников по СС. Мы находимся фактически на территории чужой страны. Здесь люди могут иметь право выражать другие мысли.

Хольман: Разве я не имею права говорить то, что думаю? Разве идеи Рейха следует скрывать перед иностранцами?

Рейтер: В дипломатической среде не принято говорить то, что думаешь.

Хольман: Жалкие лгуны! Шуты в смокингах!

Рейтер: Герда, я буду вынужден выдворить тебя отсюда, если ты не возьмёшь себя в руки. Займись-ка лучше вон тем молодым американцем. Это Джейк Робинс, помощник атташе по культуре. Мне нужно наладить с ним контакт. Подготовь для меня почву, если это тебе по силам.

Хольман кивнула и отправилась было к Робинсу, но Рейтер задержал её.