Рейтер: Герда, я очень ценю тебя как сотрудника Института и внимательно изучаю все твои докладные записки и предложения по углублению экспериментов. Ты умеешь работать со вкусом и зришь в корень дела. Но сейчас мы не на работе. Постарайся не ляпнуть лишнего.

Хольман: Что значит «лишнее»?

Рейтер: То, что не вписывается в рамки их (Рейтер указал головой на дипломатов) морали.

Хольман: Выходит, мы должны потакать им, прикидываться не такими, какие мы в действительности?

Рейтер: Мы должны быть аккуратными…

Когда Хольман подошла к Джейку Робинсу, он спорил с Клаусом Харпрехтом о книгах Ницше.

Харпрехт: Ницше писал, что для обеспечения верховенства моральных ценностей необходимо учитывать все виды аморальных сил и страстей. Рост моральных ценностей является результатом действия аморальных соображений.

Робинс: Вы хотите сказать, что мораль производна от аморальности?

Харпрехт: Разумеется. Это два конца одной палки. Когда люди не хотят добровольно принимать моральные ценности, их приходится навязывать, насаждать силой. Но разве не аморально пытаться насильственно утвердить мораль?

Хольман: Простите мою категоричность, господа, но мне кажется, что вы занимаетесь пустословием. Любой человек отдаёт себя в чьё-то распоряжение, на чью-то волю, служит какой-то идее. Людям свойственно повиноваться. И мораль не имеет к ним никакого отношения. Человек заводит речь о морали лишь для того, чтобы создать оправдание своим поступкам, когда у него нет убеждённости в своей правоте.

Робинс (с огромным удивлением): Так вы считаете мораль пустым звуком, фройляйн?

Хольман: Именно.

Робинс: Не хотел бы я попасть к вам в руки, если дело дойдёт до драки.